Здоровое впечатление

И. Н. Крамской — Ф. А. Васильеву (22.02.1872)


Спб. 22 февраля 1872

Недели две тому назад И[ван] И[ванович] Шишкин работает, т.е. заканчивает у меня свою картину на конкурс, так как у него ему нет возможности ничего написать, вследствие тесноты, кроме черных сапог. К тому же он начал большую вещь, очень большую. Вы его знаете очень хорошо и можете представить себе, что он сделал, если я скажу, что он написал вещь хорошую до такой степени, что Шишкин, оставаясь все-таки самим собою, до сих пор еще не сделал ничего равного настоящему. Это есть чрезвычайно характеристическое произведение нашей пейзажной живописи — конечно, принимая во внимание, что школа наша не бог весть что такое. [...] Шишкин заболел, не успевши кончить вещь, в которой работы было дня на два. Она и теперь еще здесь. Конкурс отложен до 1 марта. [...] Григорович ничего больше и не говорит: "Ах, какой Шишкин!", "Ах, какой Васильев!", [Речь идет о картинах "Сосновый бор. Мачтовый лес в Вятской губернии" И.И.Шишкина и "Мокрый луг" Ф.А.Васильева.] "Ах, какой Васильев!", "Ах, какой Шишкин!", "Две первых премии, две первых премии, две первых премии". Конечно, ничего не известно, что будет и как решат, но мое мнение, по совести, если класть шары: и та, и другая. Эти вещи до такой степени разнородны и равносильны, что нет возможности решить, которая. Если бы премии были такие: 1-я — 1000, а 2-я — 900, и я был бы в числе обязанных уж непременно произносить приговор, то я бы положил: Шишкин — 1-я, Васильев — 2-я, но так как расстояние между 1-й и 2-й премиями громадное, то не может быть сомнения, что первых премий должно быть две. Вещи взаимно исключают одна другую или взаимно заменяют. Большей противоположности трудно себе вообразить. Одна — Шишкина — объективная, по преимуществу, другая — Ваша — субъективная [...]

Теперь опишу Вам картину Шишкина. Вот она как расположена: [Здесь в тексте письма дан набросок композиции картины.] величиной она вместит четыре Ваших на своей плоскости — почти. Лес глухой и ручей с железистой, темно-желтой водой, в котором видно все дно, усеянное камнями. На левой стороне — большая, упирающаяся в раму сосна, березка — и за ними глушь. Внизу под ними — коряга, мхи и папоротники. Направо, по пригорку, — сосновый лес, уходящий влево. Под соснами, на пригорке, два медведя, один очень умильно поглядывает на улей, привязанный к дереву на благородную дистанцию, другой охаживает около — это выражено. Направо, на пригорке, — сломанное дерево с вывороченным корнем. Все освещено солнцем. Правый берег — осыпающийся песок с камнями, опутанный корнями. Голубое небо с белыми облачками. Картина имеет чрезвычайно внушительный вид: здоровая, крепкая и даже колоритная. Всего лучше вода и вся правая сторона, и что удивительно — небо, действительно светлое и легкое небо, — словом, картина хорошая и производит впечатление здоровое. Но, как всегда, скорее более рисунок, чем живопись. Лучшей вещи он не писал.


Предыдущее письмо

Следующее письмо


0003

0005

0001



Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Иван Иванович Шишкин. Сайт художника.